Путешествие в страну Оз

путешествие +в страну оз

Каждый год более 21.000.000 человек получают общую анестезию. Подавляющее большинство из них спокойно погружается в сон – они ничего не запоминают. 30000  таких пациентов везет намного меньше. Выясняется, что они не могут отключиться, оказываясь в плену явления, которое известно, как интронаркозное пробуждение…

РП Справка: Интранаркозное пробуждение — пробуждение во время хирургической операции. Может быть не замечено анестезиологом. В различных случаях пациент может испытывать болевые ощущения, слышать звуки, а также запоминает происходящие с ним события. Интранаркозное восстановление сознания является осложнением анестезии, не несущее непосредственной угрозы жизни человека.

интранаркозное пробуждение случаи

 -Ты не переживай! – сказал с виду строгий, но очень располагающий к себе хирург-матершинник. Отличный, кстати,  мужик – с таким  не пропадешь и общаться легко.  Уж, по-любому лучше, чем  с  молчаливым  и надменным.

 – Пушкина почитай что-ли…

 -У меня Шукшин, – ответил я.

 – Шукшин?! –  удивился врач.   – Отлично! Шукшина очень уважаю. Честно. И он помчался дальше, раздавая по ходу короткие и четкие команды младшему медперсоналу.

Десять-пятнадцать минут осталось до операции. Как ни оттягивай – время безразлично. Оно придет в намеченный срок, оно все равно тебя догонит…

- Раздевайтесь. Ложитесь.

Пытаюсь втянуть живот перед симпатичной молоденькой  медсестрой  и понимаю, что это глупо. Если уж запустил свой «пресс», то за один выдох восемь «кубиков» уже вряд ли «накачаешь».

Ложусь на мягкую коляску в полный рост и … в путь.

Вид снизу вверх, скажем так, необычен. Фотографы бы оценили такой ракурс. От изучения цветов и узоров потолка уже начинает клонить в сон – это действие укола премедикации, который мне вкололи минут за двадцать до «трансфера в аэропорт», догадываюсь я.

Кушетка мягко выезжает из хирургического отделения в общий коридор. Я «герой часа».  Проходящие мимо смотрят на меня и провожают глазами – кто-то буднично (медработники), кто-то с интересом. Это апогей любого больного – через пару часов «героем часа» будет уже кто-то другой.

Кровать сама везет меня по светлому коридору.  Одиннадцать часов утра. Солнце как раз пробивается через  все окна и делает жизнь ярче и радостней. Этот коридор в сторону реанимации я уже выучил хорошо – здесь удобно уединяться и  общаться по мобильнику. Исходил я его вчера  вдоль и поперек.  Скоро он закончится,  а с ним и прекрасный солнечный свет  и я окажусь в бело-фиолетовых красках.

 Начались повороты. Много поворотов, и все  какие-то неуклюжие, едва-едва пару раз успеваю убрать плечо от очередного дверного косяка. Мелькнули какие-то красные буквы на двери– вчера я сюда уже не доходил.

Еще не доехав до Главной комнаты, я улавливаю  движение, отдаленные звуки, рабочую атмосферу.  Уже рядом. Въезжаю.  Меня никто особо и не ждет – все сгрудились над другим столом.

 – Не вставайте! – отдает распоряжение какая-то новая медсестра средних лет.  Ее властный тон не обижает – в нем слышна спокойная уверенность и опыт. Это успокаивает.

Мне помогают переползти на стол. Хочу это сделать сам, но мне все-таки помогают и тут же фиксируют  руки зажимами. Хочется пошутить, но сдерживаюсь – знаю, что это расценят как беспокойство и страх. Впрочем, так оно и есть… Правую и левую руки растягивают в разные стороны, закрепляют липучкой и цепляют к ним приборы. На ноги  надевают что-то вроде железной табуретки – теперь ноги зафиксированы «железобетонно». Господи прости, но ассоциация сейчас одна – я распят. Очень неприятно лежать в такой позе – руки «по швам» намного удобнее для меня. Эх…

Начинается череда самых общих вопросов. Прекрасно понимаю, что это для отвлечения внимания и анализа моего состояния, тем не менее, отвечаю на них очень охотно.  Очередной мой ответ прерывается громким отчет моего «интервьюэра» куда-то в сторону:

 – Па…к готов!

 – Отлично. Сейчас только с Пушкиным закончим – отвечает доктор за соседним «столом» и зачитывает какой –то отрывок из трудов Александра Сергеевича.

Блин. А здесь не скучно.)

интранаркозное пробуждение

Голова становится ватной, на руке то и дело жужжит и замолкает нарукавник для замера давления. Я начинаю «просаживаться». Становится тревожно  и я боюсь  уснуть. Кажется, что если усну, то больше не проснусь. Сердце начинает колотиться.

 – Как себя чувствуете? – спрашивает уверенный голос.

 – Тревожно, – еле-еле выговариваю я. Говорить становится очень сложно, дикая лень го-во-рить…

Голос становится встревоженным.

 – Вы принимаете таблетки от давления?

 – Да, последне-е время, – с трудом проговариваю я.

 – Какие?  – настороженно и одновременно недоверчиво спрашивает голос.

 – Энам.

 – Угу, – чувствуется, что поверили, приняли во внимание, так сказать и теперь  решают что делать.

Снова зажужжал датчик давления, и как-то резко я стал проваливаться в страну Оз. Стал уходить… Сука! Страшно как-то.  Лучше бы резко отрубили, чем вот-так… как на лифте вниз. Говорить уже не могу,  совершенно  неподатливое тело, тошнота и… так неудобно лежать без подушки. Пусть уж быстрее начинают, чтобы быстрее закончить. Когда уже мной займутся?! Мне еще долго так лежать?! Как же плохо!..

Ухожу.

Выныриваю снова.

Передо мной белая пелена – догадываюсь, что это натянули ширму, которой  закрыли меня от хирургов. Но почему я их слышу? Разве я не должен спать? Хотя… Лучше уж присутствовать так, чем хорошо спать. Высплюсь еще. И все-же?

Я сегодня уже второй или третий. Врачи параллельным курсом обсуждают свои семейные дела, обсуждают меня, прикалываются, завотделением иногда покрикивает на младший персонал – очень зычно, но беззлобно.

 – А чё он спортсмен что-ли?

 – Да. Хочет дальше заниматься…

 – Понятно…

Очень тепло в районе пупка, через долю секунды уже горячо и… меня режут?!  Них… себе! Видимо «голос» заметил мою реакцию на боль и я опять начинаю утопать… Я словно в ванне с водой, в комнате много народу, все о чем –то говорят, но я плохо их понимаю – мою голову держат под водой и только рот над поверхностью этой жидкой субстанции.

Ух!… Это пальцы как-то недобрососедски стали залазить в мой живот.  Или это эндоскоп? Он что до позвоночника решил им дотянуться? Ох! Сказать ничего не могу. Сжимаю глаза, скалю зубы.  Они же отслеживают мои реакции, да?  Они же  должны заметить, что я не сплю?

Тяжело дышать. «Рот, делай глубокий  вдох!» – отдаю я приказ, но рот делает спокойный вдох «на автомате», не слушая меня. Организм просто хочет жить и просто дышит. Быстрей бы все закончилось! Быстрей!

Ой-й! Снова скальпель! Уже больней… Неужели наркоз так рано «отпускает». Терпи! Терпи! «Терпи!» – так я говорил себе, когда турецкий  инструктор забыл меня на дне средиземного моря и уплыл, снимая на подводное видео русскую девушку из нашей группы.  Десять  минут под водой. «Терпи! Бери себя в руки  и успокойся! Дыши равномерно. Если разволнуешься, захлебнешься. Просто успокойся и жди инструктора».

Жди инструктора…

К счастью, уже начинают зашивать, стягивать. Стя-ги-вать! Уууу… Сука!!! Ладно, если стягивают, значит осталось недолго. Что же это за наркоз? Почему такая тупая и тяжелая голова? Почему так тошнит и кружит?

Внезапно белая стена исчезает. «Аккуратно, аккуратно…». Меня «будят» и перекладывают на коляску. Все… Выдержал.

 – Просыпайтесь-просыпайтесь! Проснулись? Хорошо.

Ага, «просыпайтесь»… Только вот у меня  сегодня бессонница что-то.

Никаких туннелей с воспоминаниями о детстве, Слава Богу,  не было.  Еще сутки на тяжелый, восстановительный  «перелет» обратно и я дома. В страну Оз больше не хочется.) Никогда.

Вышел из комы ночью,

Там где храм на крови без крова.

Капельницы в клочья,

Жить начинаю снова!

Ю. Шевчук “Новая жизнь”

Поделиться в соц. сетях

0
Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий
Нам интересно Ваше мнение!

*